Неточные совпадения
— Поздравляю вас, милостивый
государь, поздравляю, — продолжал он, — правда, не всякий, можно сказать,
согласился бы таким образом зарррработывать себе насущный хлеб; но de gustibus non est disputandum — то есть у всякого свой вкус… Не правда ли?
— Но,
государи мои, — продолжал он, выпустив, вместе с глубоким вздохом, густую струю табачного дыму, — я не смею взять на себя столь великую ответственность, когда дело идет о безопасности вверенных мне провинций ее императорским величеством, всемилостивейшей моею государыней. Итак, я
соглашаюсь с большинством голосов, которое решило, что всего благоразумнее и безопаснее внутри города ожидать осады, а нападения неприятеля силой артиллерии и (буде окажется возможным) вылазками — отражать.
Ротшильд
согласился принять билет моей матери, но не хотел платить вперед, ссылаясь на письмо Гассера. Опекунский совет действительно отказал в уплате. Тогда Ротшильд велел Гассеру потребовать аудиенции у Нессельроде и спросить его, в чем дело. Нессельроде отвечал, что хотя в билетах никакого сомнения нет и иск Ротшильда справедлив, но что
государь велел остановить капитал по причинам политическим и секретным.
Что же касается до того, что я от лица всех протестовал давеча насчет присутствия ваших друзей, то считаю нужным вам, милостивые
государи, объяснить, что я протестовал, единственно чтобы заявить наше право, но что, в сущности, мы даже желаем, чтобы были свидетели, и давеча, еще не входя сюда, мы все четверо в этом
согласились.
— Ну, па-а-слушайте, милостивый
государь, ну, куда мы идем? Я вас спрашиваю: куда мы стремимся и в чем тут остроумие? — громко прокричал поручик. — Если человек несчастный в своих неудачах
соглашается принесть извинение… если, наконец, вам надо его унижение… Черт возьми, да не в гостиной же мы, а на улице! Для улицы и этого извинения достаточно…
Костерев
согласился на предложение и пошел было в квартиру, чтобы собраться в дорогу, но поселяне из какого-то опасения не отпустили его от себя и в эту же ночь непосредственно за совершением убийств, отстраня капитана, отправили восемь человек выборных из хозяев в Царское Село, для донесения
государю императору о происшедшем и для оправдания в своих поступках.
Видя, что
государь слишком расстроен, Аракчеев ни слова не ответил ему, но решился обратиться к императрице Елизавете Алексеевне и упросил ее убедить ее венценосного супруга подождать до зимы. Биньон говорит, будто бы они на коленях умоляли
государя не заключать мира, и он
согласился.
Согласитесь, милостивый
государь, могла ли я в чем-нибудь благодетельнице моей отказать? а если не могла отказать, то, следственно, в чем же тут моя вина состоит?
Пугачев громко стал их уличать и сказал: «Вы погубили меня; вы несколько дней сряду меня упрашивали принять на себя имя покойного великого
государя; я долго отрицался, а когда и
согласился, то все, что ни делал, было с вашей воли и согласия; вы же поступали часто без ведома моего и даже вопреки моей воли».
— Ну да, и турка, —
согласился он. — Так вот, Напольён с тем только и мировую подписал с нашим
государем, чтобы мужичкам беспременно волю дать, а коли не дашь, говорит, так будем опять воевать, и все ваше царство завоюем.
— Ну да, правы, правы, — поспешил
согласиться князь Горчаков. — Но все же нельзя идти против воли
государя. Ведь вы солдат. Сами понимаете.
— Мне странно, милостивый
государь… мне кажется… вы должны знать свое место. И вдруг я вас нахожу, и где же? — в церкви.
Согласитесь…
— Конечно, я… впрочем, я майор. Мне ходить без носа,
согласитесь, это неприлично. Какой-нибудь торговке, которая продает на Воскресенском мосту очищенные апельсины, можно сидеть без носа; но, имея в виду получить… притом будучи во многих домах знаком с дамами: Чехтарева, статская советница, и другие… Вы посудите сами… я не знаю, милостивый
государь… (При этом майор Ковалев пожал плечами.) Извините… если на это смотреть сообразно с правилами долга и чести… вы сами можете понять…
— Вернись-ка, великий
государь, в слободу, там безопасливее, — наклонился к нему Григорий Лукьянович, — а я здесь останусь, сам доеду до князя Василия, открою глаза и ему, и князю Никите относительно их любимца, может, они и сами
согласятся, что, по нынешним подозрительным временам, надобно добраться до истины.
— Иоанн не
соглашается ни на что. Дал слово не выводить новгородцев в Низовскую землю, не судить их в Москве, не звать туда на службу, но когда я потребовал от него клятвы и присяги с крестным целованием, он отшвырнул ваши грамоты и сказал: «
Государь не присягает», и сам отошел в сторону. Я просил бояр, чтобы они присягнули за него, но они не
соглашались. Даже «опасных грамот» не дал мне великий князь, сказав: «Переговоры кончены». Теперь я окончил походы свои, делайте, что внушат вам благие мысли ваши.
Простите мне, но, право,
государь,
Я
согласиться не могу на это…
Все находили, что братья поступили именно так, как следовало, и с этим, конечно, всякий должен
согласиться, но ни к старой, ни к новой вере это нимало не относилось, и чтобы не дать повода к каким-нибудь толкованиям, я просто сказал Гиезию, что
государь с «господиями» ничего не говорил.
Когда
государь Николай Павлович обратил внимание на то, что жиды не несут рекрутской повинности, и захотел обсудить это с своими советниками, то жиды подкупили, будто, всех важных вельмож и
согласились советовать
государю, что евреев нельзя орать в рекруты на том основании, что «они всю армию перепортят».
— Афанасий Иванович Проскуров, — отрекомендовался он в свою очередь. — Вы вот изъявили сейчас готовность содействовать правосудию. Так вот, видите ли, чтоб уж не делать дело вполовину, не
согласитесь ли вы, милостивый
государь… одним словом… ехать теперь же со мною?
Один, не желая только потерять своего выгодного положения, нынче
соглашался с Пфулем, завтра с противником его, послезавтра утверждал, что не имеет никакого мнения об известном предмете, только для того, чтоб избежать ответственности и угодить
государю.
— Князя Василия. Он был очень мил. Сейчас на всё
согласился, доложил
государю, — говорила княгиня Анна Михайловна с восторгом, совершенно забыв всё унижение, через которое она прошла для достижения своей цели.
В то самое время как князь Андрей жил без дела при Дриссе, Шишков, государственный секретарь, бывший одним из главных представителей этой партии, написал
государю письмо, которое
согласились подписать Балашев и Аракчеев. В письме этом, пользуясь данным ему от
государя позволением рассуждать об общем ходе дел, он почтительно и под предлогом необходимости для
государя воодушевить к войне народ в столице, предлагал
государю оставить войско.
Следовательно стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку, или Наполеону написать к Александру: Monsieur, mon frère, je consens à rendre le duché au duc d'Oldenbourg [
Государь, брат мой, я
соглашаюсь возвратить герцогство Ольденбургскому герцогу.] и войны бы не было.